По Испании с сигарой

Post 23 Сен 2016

Об Испании существует стереотипное представление как о стране кастаньет, гитар, фламенко и корриды, в то время как ее истинное очарование, на наш взгляд, заключается в ее жителях, обычаях и нравах.

 

Поразительное своеобразие этой земли навсегда покоряло всех, кто хоть однажды был приобщен к ее удивительной красоте. Проникновенные страницы, посвященные Испании, оставили многие французские, английские, американские, немецкие писатели. Не мог не очаровать этот прекрасный край и русских путешественников. Это касается, в частности, известного русского писателя Василия Петровича Боткина (1811-1869), побывавшего в 1845 году в Испании и написавшего под впечатлением поездки замечательные «Письма об Испании».

Василий Боткин, писатель, критик, историк искусства.

Окончил частный пансион В. С. Кряжева, затем занимался самообразованием, увлекался искусством и философией. Много путешествовал (Франция, Германия, Италия,  Марокко и др.). Начал печататься в 1833 в московских изданиях. С 30-х гг. романтик и западник, участник кружков Н. С. Селивановского и Н. В. Станкевича, где сблизился с В. Г. Белинским, сотрудничал по его приглашению в качестве очеркиста и рецензента в московском журнале «Телескоп» и газете «Молва» (1836), затем в журнале Белинского и М.А. Бакунина.

Он свыше тридцати лет находился в самой гуще русской литературной жизни, пользуясь при этом дружбой и любовью Белинского, Бакунина, Герцена, Грановского, Некрасова, Тургенева, Л. Толстого, Фета и многих других писателей, ученых, художников. И почти все они считали Боткина лучшим ценителем их произведений. Следовательно, он должен был обладать весьма незаурядными и разносторонними качествами, чтобы привлекать к себе внимание таких крупных и таких разных людей.

В конце 1830-х и в первой половине 1840-х годов испанская тема была чрезвычайно популярна в русской литературе, причем более всего в художественно-романтическом освещении. Испания представала перед читателем как экзотический мир пышной природы, пламенной любви, сильных страстей. И вот  из-за границы вернулся В. П. Боткин, полный испанских впечатлений, и создал серию очерков о реальной Испании, очерков, которые значительно поколебали все прежние представления русских людей об этом крае и открыли новую страницу в нашей испанистике. При этом реальная Испания была совсем не похожа на литературную.

 

 

Сам автор пишет об этом так: «"Письма" эти - результат путешествия по Испании в 1845 году - были уже напечатаны в "Современнике". Они издаются теперь без перемены и неоконченными по разным обстоятельствам. Многое желал бы теперь автор исправить в них, многое прибавить, многое совсем изменить, но это повело бы за собой их совершенную переделку, а переделывать по полузабытым впечатлениям - невозможно. Автор счел излишним ссылаться на газетные статьи, путешествия и исторические сочинения, которые служили ему пособием при составлении этих "Писем".

Многим из прочитанного воспользовался он, имея единственно в виду уяснение предмета для читателей. К сожалению, в европейской литературе нет еще классического сочинения об Испании, которое бы совершенно верно отражало в себе описываемую страну.

Поэтическая прелесть народных нравов Испании и постоянные политические смуты, ее волнующие, представляют такую взаимную противоположность, такой дикий контраст, которые всего более мешают путешественнику составить себе отчетливое понятие об этой стране, а испанская литература, за исключением немногих исторических сочинений, можно сказать, вся сосредоточивается в политических газетах, разделенных на непримиримо враждующие партии.

Единственною целию автора предлагаемых "Писем" было сколько-нибудь познакомить русских читателей с этой вообще мало знаемой страной, которая до сих пор продолжает представлять одну из печальнейших политических задач нашего времени».

 

 

Умный и тонкий анализ увиденного автором обеспечили успех «Писем об Испании». Приведу только несколько его зарисовок, касающихся табака.

Вот, что Боткин наблюдает, например, в Мадриде на Аллее Прадо, созданной королем Карлом III по подобию римской площади Навона: «Prado есть место свидания всего лучшего общества Мадрита. Тут прогуливаются, раскланиваются, представляют своих друзей, говорят, курят; сюда надобно ходить смотреть на мадритских красавиц. Prado есть и своего рода политический салон: здесь можно видеть политических людей Испании. Являться на Prado есть для них такая же необходимость, как, например, в Париже являться в известные политические салоны. Женщины высшего света иногда катаются в колясках, иногда прогуливаются пешком, рядом с manolas (мадритскими гризетками), чиновницами и куртизанками, которые играют на Prado не последнюю роль.

 

 

Впрочем, испанская аристократия не считает для себя неприличным мешаться с толпою, и меня всего более поражает здесь это тонкое чувство приличия, эта изящная вежливость, чуждая всякой приторности, которая царствует без исключения между всеми классами народа. Сколько раз случалось мне видеть, как на Prado простолюдин в своем плаще останавливал гранда или генерала, прося у него сигары закурить свою, - и те всегда вежливо подавали ее ему. Но надобно также видеть и то, с какою деликатною осторожностию берут испанцы сигару для закурки!».

 

 

А вот другое наблюдение, на этот раз сделанное в самом сердце Мадрида - на шумной и веселой  Пуэрта-дель-Соль: «Все эти посетители Puerta del Sol важно беседуют, завернувшись в свои широкие плащи. По временам из плаща выставляются руки, которые вертят маленькую папироску, слышится обычное: hagame Usted el favor, {сделайте одолжение, ваша милость (исп.).} папироска закуривается, и разговоры идут с тем серьезным, изящным достоинством, с тою flema castillana, {кастильской флегмой (исп.).} которыми из всех народов Европы владеют одни только испанцы.

 

 

Плащ здесь и зиму и лето составляет необходимую принадлежность одежды -- только высшее гражданство и чиновники носят обыкновенный европейский костюм. -- La capa, говорит кастильянец, abriga en invierno у preserva en verano del ardor del sol (плащ укрывает зимой и предохраняет летом от жара солнца), и вследствие этого он закутывается в него и в июле, и в декабре. Так как la capa закрывает всю остальную одежду, то кастильянец не слишком заботлив о ней. Без capa в Кастильи считается неприличным войти в Ayuntamiento (заседание городового правления), идти в процессии, присутствовать на свадьбе, сделать визит важному лицу: это своего рода народный мундир».

 

 

О том, какую роль играет табак в жизни испанцев, свидетельствует следующий отрывок из  путевых очерков Боткина: «Я уже говорил, что перевозчики товаров на мулах здесь называются arrieros; для безопасности они обыкновенно по дорогам присоединяются друг к другу. Вы поймете, как интересно встретить в иной венте соединение всех этих разнообразных и разноцветных лиц и одежд. Весь этот люд небрежно отдыхает на своих пестрых коврах, которыми обыкновенно покрывают товары на мулах, и курит свои неразлучные сигары или папироски. Народ, да и вообще все испанцы, всегда сами вертят себе сигаретки, и с удивительным искусством. Они обыкновенно чрезвычайно малы, не более как для двух, трех хороших глотков дыму. Здесь сигара играет большую роль: она завязывает разговор, служит изъявлением учтивости; и кстати предложенная сигара доставляла мне не раз самое обязательное знакомство.

Испанский мужик исполнен достоинства; вид его горд, все манеры знатного барина. Он говорит с кем бы то ни было тоном совершенного равенства. И немудрено!

 

 

Знаете ли, что еще не далее как в 1621 году ужасное запустение полей заставило Филиппа IV давать дворянское достоинство тем, которые станут заниматься обрабатыванием земли! Не знаю, многие ли старались этим путем достигнуть дворянства, но во всяком случае и это обстоятельство, между многими другими, о которых я уже говорил, имеет следствием то, что испанский мужик нисколько не считает себя хуже кого бы то ни было или занятия свои сколько-нибудь унизительными. А вот еще одна из оригинальностей Испании: в образованных странах Европы праздность считается пороком, в Испании нисколько.

В Европе всякий старается разбогатеть, чтоб выйти из своего низшего положения, - испанец богатеет для того, чтоб остаться тем, что он есть. Может быть, во всем мире нет работника лучше испанца, но он работает только для того, чтоб иметь самое необходимое, а все остальное время он предпочитает по целым дням стоять, завернувшись в плаще, на городской площади, разговаривать о разных новостях или молча вертеть и курить свои papelitos (папироски).

Каждый водонос, наконец, нищий так искренно убеждены в своем равенстве со всеми, что никогда не считают за нужное доказывать словами или поступками, чем бы то ни было, это равенство, полученное ими при рождении, и слепой нищий, желая закурить свою сигару, скажет, чему я не раз был свидетелем, гранду Испании: "Tiene ud lumbre, Marques?" (есть у вас огонь, маркиз?), и маркиз подает ему свою сигару без малейшего удивления, но зато и нищий никогда не перестанет оставаться нищим, сын мужика никогда не подумает сделаться владельцем или маркизом».

 

 

То, как сигары помогают в общении с испанцами, весьма наглядно проявляется в следующем эпизоде: «Побродив по узким улицам, я остановился у одной толпы, где танцевали. Пожилой человек в плаще, сидя на камне, играл на гитаре, подпевая мелодию фанданго; перед ним несколько пар танцевали. "Un extranjero! Иностранец!" - пробежало по кружку, и я сделался предметом общего любопытства. Между тем я вынул - сигары и, закурив сам, предложил их стоявшим возле меня двум молодым людям. Эта национальная вежливость тотчас расположила кружок в мою пользу. Андалузки не застенчивы, тут же стали со мной разговаривать и приглашать меня танцевать. Я отвечал, что очень бы рад, да не умею. Мне дали место между сидевшими в кружке девушками и молодыми людьми.

Танцы продолжались. Соседка моя, молодая и преудалая женщина, настоящая dona salada, решительно объявила мне, что желает со мной танцевать, подала мне руку, ввела в круг танцующих, застучала кастаньетами - и я должен был кой-как в такт двигать ногами. В простонародье фанданго танцуется довольно грубо; но он исполнен приемов и поз чрезвычайно оригинальных и смелых, которым подражать невозможно.

Мои манеры французского контраданса смешили их до слез; но это еще более сблизило меня с ними: каждый из молодых людей наперерыв предлагал мне свои папелитки, {Papelitos - сигаретки, которые здесь каждый свертывает себе с необыкновенною быстротою и искусством. Сигар, по дороговизне их, народ не курят.} угощали вином и обращались со мной самым радушным образом... Да! Я забыл сказать, что после моего комического танца я все-таки получил, по обычаю, поцалуй от моей танцовщицы».

Весьма примечательный и следующий эпизод, связанный с пребыванием  русского путешественника в Кадисе: «На днях в кофейной, где я пью после обеда кофе, один житель Кадиса, разговаривая со мной, отвечал мне на мое замечание о неусыпной деятельности и богатстве англичан: "У англичан много денег, это правда; да я не возьму всего их золота, чтоб вести их жизнь. Мы, испанцы, счастливы, когда есть у нас несколько сигар и хорошенькая девушка (muchacha); мы наслаждаемся тем, что нам бог посылает.

 

 

Англичанин никогда не доволен. Я сам занимался торговлей в Гибралтаре, знал много почтенных англичан, но никак не мог ужиться там от скуки: нет там ни corridas, ни андалузских песен, ни болеро, -- нет таких женщин, как у нас, в Кадисе!". Конечно, андалузец был совершенно прав; но, не знаю почему, мне тут же пришел на память ответ одного испанца, который на совет приняться за работу, чтоб избавиться угрожающей нищеты, заметил глубокомысленно: senor caballero, человек сотворен на земле для того, чтоб ничего не делать».

 

 

Кстати, о Гибралтаре. Без него табачная картина Испания была бы не полной: «Улицы Гибралтара похожи на улицы всех маленьких английских городов, дома без балконов, у окон английские зеленые решетки; но на каждом шагу поражают вас следы самой высокой цивилизации и торговой деятельности. Множество сигарных фабрик (отсюда контрабанда снабжает сигарами всю Испанию, которая, владея Гаваною, держит табак на откупу и ради дешевизны продает табак прескверный: настоящих гаванских сигар очень трудно достать внутри Испании), винные погреба, портерные лавки, магазины, книжные лавки... я не знаю, чего нельзя найти на этом маленьком клочке земли.

Между магазинами встречаются лавки мавров; молчаливо, с трубками сидят они на подушках, перед низкими столиками, на которых разложены произведения Африки: шерстяные и шелковые женские покрывала, розовое масло и другие ароматические эссенции. Иногда негры подают им кофе в маленьких фарфоровых чашечках. Эта смесь высокой северной цивилизации с восточными нравами придает Гибралтару особенный характер».

Напомню, что написано это в 1845 году. Возвращаясь же к нашим дням, нужно отметить, что в современной Испании пьют и курят, пожалуй, больше, чем где-либо в Европе.

Но, несмотря на это, согласно демографическим исследованиям, продолжительность жизни испанцев неизменно растет.

Может быть, секрет в том, что около 87% испанцев считают себя счастливыми? Да  почему бы и нет? Ведь живут они почти в раю.

Почему же «почти»? На этот вопрос дает ответ следующий «народный рассказ», записанный Боткиным: «Сан-Яго (народный святой в Испании) по смерти своей предстал пред богом, который, довольный его земными подвигами, говорит ему, что исполнит все, о чем он будет просить его.

Сан-Яго просит, чтобы бог даровал Испании богатство, плодотворное солнце, изобилие во всем. - Будет, - был ответ. - Храбрость и мужество народу, - продолжал Сан-Яго, - славу его оружию. - Будет, - был ответ. - Хорошее и мудрое правительство... - Это невозможно: если ко всему этому в Испании будет еще хорошее правительство, то все ангелы уйдут из рая в Испанию».

Ну, это дело наживное…

 

А.В. Малинин

Сопредседатель Оргкомитета Фестиваля «Сарепта 2016»

Специально для CIGARTIME ©