Мы продолжаем рубрику Бизнес-среда, в которой поклонник сигар может представить свой бизнес или проект, а также привлечь союзников или клиентов из сигарного сообщества.
Наш сегодняшний гость – Владлен Золотарёв — российский топ-менеджер, генеральный директор и соучредитель логистической группы компаний ABIPA. Признанный эксперт в сфере международной логистики, управления внешнеэкономической деятельностью (ВЭД) и цифровой трансформации бизнеса. Афисионадо, выпускник Сигарной школы «Фумелье», состоит в клубе CONNOISSEUR CIGAR CLUB.
– Влад, если не начинать с должностей и регалий — как бы ты сегодня сам представил себя читателям CigarTime? Что занимает основную часть твоей жизни и что по-настоящему тебе интересно?
– Наверное, прежде всего я человек, которому всё ещё интересно жить. Мне 54 года. За жизнь у меня, по большому счёту, было две профессии: сначала Военно-морской флот, затем международная логистика и внешнеэкономическая деятельность, которой я занимаюсь уже 26 лет. Последние годы могу достаточно уверенно говорить, что в своей профессиональной области я специалист. Но при этом мне по-прежнему интересно разбираться в новых вещах, учиться, искать какие-то другие подходы. Не хотелось бы когда-нибудь прийти к состоянию, когда кажется, что ты уже всё знаешь.
Большую часть жизни, конечно, занимает работа. Вторая важная часть — семья и дом. Дом я строил три года, примерно полгода назад закончил строительство и переехал. Теперь, как это обычно бывает, всё равно постоянно находится что-то, что хочется доделать или улучшить.
Есть и увлечения, которые со временем стали чем-то большим, чем просто способом провести свободное время: море, мотоциклы, сноуборд, а теперь и сигары. Наверное, ещё с юности у меня была какая-то внутренняя система координат — стараться поступать по совести и по возможности оставаться порядочным человеком. Конечно, получалось не всегда.
Есть ситуации и годичной давности, и десятилетней, и гораздо более старые, про которые сегодня думаю: здесь был неправ, здесь излишне эмоционален, здесь стоило повести себя иначе. Но если совсем коротко, то, наверное, так: мне по-прежнему интересно жить, работать, учиться и находить новые вещи, которые способны по-настоящему увлечь.
– За плечами у тебя военная служба, а затем больше четверти века международной логистики и ВЭД. Как получилось, что профессиональный путь оказался настолько последовательным?
– В 17 лет, в 1989 году, я закончил школу. Тогда меня очень сильно увлекали мотоциклы, а главная профессиональная мечта была связана с морем — хотелось стать моряком, штурманом дальнего плавания. Потом эта мечта по разным причинам трансформировалась в военно-морскую службу. Училище, затем флот — всего около десяти лет.
В 1999 году закончился мой контракт, и я просто вышел в гражданскую жизнь. Ни о каком бизнесе как цели я тогда не думал. Задача была гораздо прозаичнее: найти своё место, работу, понять, что я вообще умею делать на гражданке и какую новую профессию могу освоить.
Так я оказался в небольшой международной логистической компании. Причём начинал даже не в логистике: занимался системным администрированием и подготовкой управленческой отчётности.
Первые недели хорошо помню. Мне дали какие-то документы, я на них смотрел «как баран на новые ворота». Отдельные слова и цифры понятны, а в целом — практически ничего.
Плюс я тогда почти не знал английского, а в международной логистике он был необходим: документы, факсы, звонки, переписка. Свою непосредственную работу я довольно быстро освоил.
Отчётность максимально перевёл на формулы Excel, разобрался с техническими задачами, и у меня стало появляться свободное время.
И тогда стало интересно: а чем вообще занимаются остальные? Начал спрашивать, помогать, пытаться участвовать в каких-то процессах. Иногда задавал одни и те же вопросы по несколько раз — просто потому, что информация долго не складывалась в единую систему.
Довольно быстро понял, что без английского дальше будет сложно. Попал на четырёхмесячный интенсив примерно на 400 учебных часов. После этого уже мог нормально читать профессиональные материалы, писать, говорить и воспринимать речь.
Следом попросил заказать мне международный курс по основам грузовых авиаперевозок на английском языке. Самостоятельно его прошёл и сдал экзамен с отличием.
Вот примерно тогда и произошёл перелом. После языка, профессионального курса и уже накопленного практического опыта стало понятно, что мои знания уже сопоставимы со знаниями многих коллег, а в каких-то отдельных вопросах, возможно, даже глубже.
Тогда впервые появилось ощущение, что это уже не просто место работы. Я начал осваивать профессию.
А о собственном бизнесе стал думать намного позже, когда уже почувствовал себя специалистом.
– Что за эти годы сильнее всего изменилось в твоём отношении к управлению людьми и бизнесом?
– Около двадцати лет назад я пришёл в большую международную компанию руководителем подразделения примерно из сорока человек. До этого семь лет проработал в небольшой логистической компании, поэтому достаточно хорошо представлял разные стороны процесса: авиационные и автомобильные перевозки, таможню, некоторые финансовые вопросы.
Это помогало. В большой компании специализация сотрудников обычно гораздо уже, а я хотя бы понимал, о чём говорят разные подразделения. Но при этом системных знаний по менеджменту у меня практически не было. Очень помогал флот. Я умел управлять людьми, мог быть достаточно жёстким, а при необходимости и авторитарным. И, наверное, тогда иногда казалось, что если управленческая проблема не решается, значит, надо просто усилить давление.
Три года в западной компании дали мне совершенно другой опыт: процессы, стандарты, распределение ответственности, нормальную управленческую систему.
Когда в 2010 году появился собственный бизнес, этот опыт очень пригодился. Сегодня я любую проблему стараюсь рассматривать не отдельно, а через причинно-следственные связи. Если что-то произошло, мне важнее понять не только, как исправить конкретный случай, а почему система вообще допустила этот сбой.
И главное — я практически перестал искать виноватого. Гораздо полезнее найти слабое место в процессе. С людьми тоже стал работать иначе. Сначала стараюсь объяснить, помочь, дать возможность разобраться. Жёсткость появляется уже тогда, когда понятно, что кредит доверия исчерпан.
Но здесь тоже были свои ошибки. Иногда слишком долго пытался сохранить человека и начинал уже подстраивать место под него. Со временем понял достаточно простую вещь: хороший человек может просто оказаться не на своём месте. Его можно профессионально развивать, учить, давать опыт, но нельзя бесконечно пытаться изменить сам тип человека под ту роль, которая тебе сейчас нужна.
Бывало, что такие решения я принимал слишком поздно. И ещё одно отличие от себя двадцатилетней давности — стало меньше той энергии, которая иногда переходила просто в суету. Тогда мог работать допоздна, выходить в выходные, одновременно хвататься за несколько вопросов и многое вытаскивать на личном ресурсе. Сейчас значительно больше ценю систему и гораздо меньше люблю ручное управление. Наверное, это обычное следствие опыта.
– Как сигары вообще появились в твоей жизни?
– Сигареты я раньше курил достаточно долго. Были периоды, когда бросал, потом начинал снова. Примерно за полгода до знакомства с сигарами на отдыхе просто закончились сигареты. Я решил: закончились — значит, больше не буду покупать. И на удивление спокойно перестал курить.
Хотя у сигареты была одна функция, которую я, наверное, ценил: короткая пауза. Пять минут остановиться, переключиться, подумать. А летом прошлого года совершенно случайно попал с женой на закрытый ужин на Варварке, 3. Там выступал Саша Астахов — Барин. Он рассказывал самые базовые вещи о сигарах: как выращивают табак, как устроен куст, какие листья используются, как вообще производится сигара.
Делал это очень живо, с юмором, экспрессией. На дегустации была сигара Anastasia. И в самой сигаре я тогда, если честно, практически ничего не понял. Не было никакого внезапного открытия вкусов и ароматов.
Меня зацепило другое — сколько всего стоит за этой сигарой: история, агрономия, технология, люди, культура, ритуалы. После ужина начал читать и довольно быстро понял, что чем больше читаю, тем больше вопросов появляется.
Отрывочной информации из интернета стало недостаточно. Хотелось понять всё более системно. Так я нашёл школу ФУМЕЛЬЕ. Помню, кто-то спросил: «Ты потом работать фумелье собираешься?» Нет. Просто хотелось разобраться в этом настолько глубоко, насколько разбирается специалист.
Так случайный интерес постепенно превратился в серьёзное увлечение.
– В своей профессии ты давно специалист. Каково снова оказаться новичком в совершенно другой области?
– Нормально. Более того, мне это нравится. Я вообще люблю учиться. Мне нравится преподавать то, в чём сам хорошо разбираюсь, но и роль ученика мне совершенно комфортна. Чем больше сейчас общаюсь с действительно сильными специалистами по сигарам, тем лучше понимаю, сколько ещё не знаю.
Но это не раздражает. Наоборот, мотивирует. Очень приятно, когда узнаёшь какой-то новый нюанс и понимаешь, что сегодня уже чуть лучше разбираешься в предмете, чем вчера.
Мне вообще всегда интересно наблюдать за людьми, которые действительно глубоко знают свою область. К таким специалистам есть большое уважение.
Наверное, здесь даже есть забавная симметрия. Дима, иногда смотришь на мой профессиональный путь в логистике с интересом, а я точно так же смотрю на твой и других специалистов в сигарной теме. И никаких внутренних противоречий в этом не вижу.
– Что дало обучение в школе ФУМЕЛЬЕ?
– Прежде всего — систему. До школы было много отдельных фактов, статей, впечатлений, а здесь всё стало постепенно складываться в более цельную картину. Каждое занятие открывало новый слой: вкусовое восприятие, крепость, хранение, pairing, конструкция сигары, производство.
Во многом продолжаю разбираться до сих пор. Особенно в органолептике — здесь опыта ещё явно мало.
Один из самых запомнившихся моментов — когда мы сами скручивали сигары. Когда смотришь на торседора Феликса, который это показывает, всё выглядит очень просто. А когда берёшь листья сам, быстро понимаешь, насколько это всё не просто.
У нас получилось сделать по несколько сигар. Одну из своих я потом выкурил, и она действительно запомнилась как одна из самых приятных сигар за всё это время. Не потому, что она была технически идеальной. Скорее наоборот, профессионал наверняка нашёл бы в ней массу недостатков.
Просто ты сам держал эти листья, пытался их сложить, видел весь процесс, а потом куришь то, что получилось. Очень необычное ощущение. Две такие сигары до сих пор лежат у меня в хьюмидоре.
Вообще довольно быстро стало понятно, что само курение сигары — только часть интереса. Не менее интересно понимать, как она устроена, откуда появляется вкус, как выращивают табак, что происходит при ферментации, почему используется тот или иной лист.
Иногда рассказываю всё это друзьям, которые сигарами не занимаются, и они потом говорят, что у меня в этот момент начинают гореть глаза. Наверное, это просто хороший показатель того, что тема действительно увлекает.
– Уже можешь сформулировать свой сигарный вкус?
– Пока довольно осторожно. Чуть больше года в сигарной культуре — не тот срок, после которого хочется делать окончательные выводы. Но некоторые предпочтения уже появились. Мне нравятся сигары не слишком крепкие, но достаточно насыщенные по вкусу. Одна из ориентирных для меня сейчас — Oliva Serie V Melanio, особенно Robusto. В целом пока ближе никарагуанские табаки. Нравятся более тёмные сигары, нравится плотный дым. Сигары с очень слабым дымом — скорее не моё.
Кубу тоже пробую с удовольствием, но к ней отношусь осторожно. Мне кажется, чтобы действительно понимать кубинский табак и уверенно оценивать его нюансы, нужен гораздо больший опыт. Поэтому пока не готов говорить, что Куба для меня эталон или, наоборот, что-т переоценённое.
Пробую разные Arturo Fuente, Davidoff, Gurkha, другие бренды. Сейчас мне как раз интересно не зафиксировать свой вкус окончательно, а продолжать его искать.
—
– Как за этот год изменился твой хьюмидор?
– Довольно радикально. Сначала был небольшой настольный хьюмидор примерно на 50 сигар. Но довольно быстро стало понятно, что его мало не только по объёму. Когда каждый раз для выбора сигары приходится что-то перекладывать, вытаскивать, снова складывать, это неудобно и для самих сигар не очень хорошо.
Поэтому довольно скоро решил купить шкаф-хьюмидор с автоматическим поддержанием влажности и температуры. Он рассчитан примерно на 1200 сигар, хотя сейчас там, думаю, порядка 100–150. Это точно не коллекция в классическом смысле. Практически все сигары предназначены для того, чтобы их когда-нибудь выкурить.
Есть исключения. Например, две сигары, которые мы сами сделали в школе. Есть отдельные редкие сигары с дегустаций, подарки друзей, то, чем обмениваемся друг с другом. Есть отдельная полка под Никарагуа, достаточно много Oliva, несколько коробок. Есть Arturo Fuente, Santa Damiana, российские Aristas.
Но отдельное удовольствие — просто открыть хьюмидор и выбрать сигару под конкретный вечер. Иногда хочется чего-то знакомого, иногда — попробовать новое. Одна сигара лучше подходит под разговор, другая — когда куришь один.
Наверное, для меня это скорее не коллекция, а запас того, что ещё предстоит попробовать.
– Что тебе даёт клуб Connoisseur?
– Для меня он в каком-то смысле стал продолжением школы ФУМЕЛЬЕ. Только уже без программы и экзаменов. На встречах почти всегда появляются новые знания: приглашают специалистов, представителей сигарной индустрии, интересных людей. Плюс сами члены клуба — очень разное и интересное окружение. Постепенно появился свой ритуал встреч, дружеские отношения, разговоры, обмен впечатлениями.
Я сам не очень часто подробно описываю сигары, но с удовольствием слушаю, как это делают более опытные коллеги. Потом что-то из услышанного хочется попробовать самому.
Один из наших коллег называет себя «начинающим афисионадо с 18-летним стажем». Мне эта формулировка нравится. Она хорошо показывает, что в этой теме всегда остаётся куда двигаться. Просто покупать хорошие сигары и курить их можно и без клуба. Но тогда это в большей степени просто потребление.
А сигарная культура для меня оказалась ещё и про знания, людей, атмосферу, ритуал и обмен опытом.
– Твоя работа связана со скоростью, сроками и оптимизацией. Сигара устроена почти наоборот. Она действительно помогает замедлиться?
– Да, наверное, это одна из самых важных вещей, которые я для себя в сигарах обнаружил. Сигара — в каком-то смысле антагонист спешки. Мы постоянно живём в потоке сообщений, звонков, задач, информации. Всё хочется сделать быстрее. А просто сказать себе: «Следующие два часа я никуда не спешу» — у меня обычно не получается.
Для этого надо либо уехать в отпуск, либо очень сильно поменять обстановку. Сигара позволяет сделать это прямо внутри обычного дня. Есть определённая ритуальность замедления.
Хорошую сигару невозможно нормально выкурить за пятнадцать минут. Если начнёшь торопиться — просто испортишь её. И эти час-полтора или два действительно становятся для меня своего рода психологической практикой. Причём я специально не пытаюсь совмещать сигару с работой, ноутбуком или какой-то другой «полезной» активностью.
Разговор — другое дело. И давно заметил: одна и та же сигара в компании и в одиночестве воспринимается совершенно по-разному. Когда куришь один, внимание уже в большей степени остаётся на самой сигаре и собственных мыслях. Наверное, именно эта способность остановить обычный темп жизни и оказалась для меня одной из важных сторон сигарной культуры.
– Есть ли уже пересечение между вашей профессией и сигарным миром? Хотелось бы когда-нибудь соединить эти две сферы?
– Да, такое пересечение уже есть. Сейчас мы достаточно плотно взаимодействуем с Антоном Рейсом, владельцем фабрики «Таино» и марки Aristas. Мои знания в международной логистике, таможне и ВЭД помогают решать вопросы доставки табачного сырья, листа, выбирать разные варианты перевозки.
С профессиональной точки зрения это обычная задача. Но мне самому приятно, что она связана именно с производством сигар. Есть ощущение некоторой сопричастности к этому процессу. Если когда-нибудь появится интересный проект непосредственно в сигарном мире, я бы с удовольствием в нём поучаствовал.
Причём хотелось бы, чтобы логистика, ВЭД, таможня, управление проектами были моими инструментами, а не самой сутью проекта. То есть интересно было бы когда-нибудь сделать что-то именно в сигарной индустрии, используя тот профессиональный опыт, который уже есть.
Но специально придумывать такой проект только потому, что мне нравятся сигары, не хочется. Я пока слишком недавно нахожусь в этой среде. Сейчас больше накапливаются знания, знакомства, какие-то мысли.
Посмотрим, во что это со временем может сложиться. В истории сигар есть немало примеров, когда люди приходили в эту индустрию из совсем других сфер. Та же история AVO в этом смысле очень интересна. Вполне возможно, что когда-нибудь и мои две области каким-то образом пересекутся сильнее.
– Если бы сегодняшний ты мог на несколько минут вернуться на тот первый сигарный ужин и поговорить с собой годичной давности, что себе бы посоветовал?
– Наверное, никаких специальных советов про сигары давать бы не стал. Сказал бы примерно так: «Ты только не вздумай сейчас пройти мимо этого интереса. Давай-ка разберись чуть внимательнее».
Потому что вполне мог быть другой сценарий. Посидел на ужине, послушал Сашу, покурил сигару, подумал: «Интересно» — и на следующий день вернулся к своим делам. И всё. Поэтому тому себе я бы скорее сказал: не откладывай эту мысль куда-то в архив.
С одной стороны, даже немного завидую себе годичной давности. Потому что впереди ещё были самые первые открытия — школа, новые сигары, новые люди, первые моменты, когда начинаешь хоть что-то понимать.
Первые шаги вообще обычно самые яркие. Но сейчас, спустя чуть больше года, видно и другое: я тогда вообще не представлял, насколько эта тема большая.
Да и сейчас наверняка не представляю. Поэтому, наверное, главное, что сказал бы себе тому: «Давай, не тормози. Хорошо будет, если ты не пройдёшь мимо этого интереса».
Вопросы задавал Дмитрий Грибов
Специально для CIGARTIME ©
БУДЬТЕ ПЕРВЫМИ! ВСЕ АНОНСЫ ПУБЛИКАЦИЙ — НА НАШЕМ TELEGRAM КАНАЛЕ
