К сожалению, не сохранилось достоверной информации о том, как именно выглядели эти сигары фабрики Михаила Достоевского в Санкт-Петербурге и во что они были упакованы.
Вероятнее всего, их форматы — или, как тогда говорили, «фасоны» — представляли собой популярный в ту эпоху doble figurado (он же perfecto). Можно смело утверждать, что сами сигары не имели индивидуальных бантов. Напомним, что первые сигарные банты (или anillas — «кольца» по-испански) появились на кубинских изделиях не ранее 1870 года.
Из объявления в главной столичной газете «Санкт-Петербургские Ведомости» от 6 июля 1856 года мы знаем, что сигары фабрики Достоевского продаются, помимо «сотенных ящиков», ещё и «по десяткам в пачках и по 25 шт. в картонных коробках», при этом «величина и вес сигар чрезвычайно разнообразны». Это подтверждается и выдержкой из прейскуранта, где упоминаются «небольшие форматы» и «малые формы».
Об упаковке продукции фабрики Михаила Достоевского существует лишь одно упоминание — в статье «Петербургская жизнь» (письмо в редакцию) в газете «Московские Ведомости» от 25 октября 1852 года, где при описании «собственного великолепного магазина на Невском проспекте» есть такие строки: «мебель, шкафы и столы отделаны со всею роскошью, под лакированный дуб; за стёклами стоят в разрисованных картонажах папиросы, сигары и табак». Далее по тексту этот картонаж (то есть склеенные из картона и бумаги коробки) даже называется «роскошным». Однако, стоит признать, что это не были картонные сигарные коробки в современном понимании. (Картонаж в те годы был довольно популярен — в него упаковывали много чего: от сыпучих продуктов и сухофруктов до конфет и шоколада).
К середине XIX века страна переживала настоящий сигарный бум. Согласно данным «Географии Российской империи» под редакцией Ивана Павловского (1843), уже в 1839 году в стране было произведено и реализовано внушительное количество табака: 3 900 000 фунтов курительного, 2 200 000 фунтов нюхательного и невероятные 62 500 000 фунтов сигар. Таким образом, общий вес сигарной продукции составлял примерно 28 350 тонн — цифра, свидетельствующая о колоссальных масштабах потребления.
Среди российских табачных предпринимателей, тонко чувствовавших веяния времени, особое место занимал Михаил Михайлович Достоевский. Его табачная фабрика, открытая в Санкт-Петербурге в 1860 году, стала ярким примером того, как промышленное производство соединялось с продуманным и оригинальным маркетингом, используя преимущества оформления того времени.
Параллельно с Достоевским, в том же 1852 году, австрийский подданный Йозеф Гоффман (впоследствии барон Гупман де Балбелла) открыл в петербургском «Пассаже» небольшую табачную лавку и небольшую мануфактуру. В дальнем это его предприятие переросло в знаменитую табачную фабрику «Лаферм».
Для понимания эволюции табачной тары стоит взглянуть на Кубу, где до сих пор можно встретить «уходящую натуру» — технологии производства и упаковки, почти не изменившиеся за полтора столетия. Сегодня на кубинских фабриках, наряду с премиальными брендами, выпускают так называемые «песо» — сигары для внутреннего рынка, которые курят сами кубинцы. Такие марки, как Reloba или El Credito, не являются экспортными, поэтому их оформление предельно утилитарно
Существует мнение, что история картонной упаковки кубинских сигар неразрывно связана с советским влиянием и периодом экономической изоляции после революции 1959 года. Считается, что до этого момента практически все сигары упаковывались исключительно в традиционные коробки из испанского кедра, защищавшего табак от вредителей. Однако исторические факты говорят о другом.
На Кубе, помимо мировых гигантов, всегда работали сотни chinchales — крошечных полукустарных мастерских. Располагаясь в подвалах и жилых домах Гаваны, они делали дешевые сигары для рабочих, портовых грузчиков и крестьян. Такая продукция просто связывалась лентой по 25–50 штук и оборачивалась куском грубой крафт-бумаги, на которую штампом наносилось название мастерской.
Эта упаковка в точности повторяла исторический формат bunch (связка) — самый дешевый способ транспортировки табачных изделий. В этой практике не было ни фольги, ни целлофана, ни деревянного шпона для удержания влаги. Бумага служила лишь для сохранения формы связки и нанесения простейшей полиграфии. Мелкие фабрики закупали некондиционный немелованный серый картон, скрепляя коробки металлическими скобами. В них фасовали сигары форматов Brevas или Cazadores (изготовленные из обрезков табачного листа). Рисунок печатался в один цвет — черный или темно-синий — без намека на позолоту или изысканную литографию, столь привычную для гаванских фабрик той эпохи.
Такая же ситуация наблюдалась в конце XIX и первой трети XX века в США, где сигары были массовым продуктом, популярным среди рабочих заводов и шахтёров. Фраза вице-президента США Томаса Маршалла, сказанная им в 1919 году: «Что действительно нужно этой стране, так это хорошая пятицентовая сигара», — стала культовой. Чтобы уложиться в стоимость пять центов (а в периоды кризисов — и в два-три цента), производители экономили на всем.
Американские предприятия миллионными тиражами заказывали самосборные коробки из тонкого матового серого или белого картона. Они поставлялись на фабрики в виде плоских заготовок и собирались вручную за считаные секунды без использования клея — только на пазах. По сути, производители использовали самые дешёвые технологии того времени.
Вернёмся в Россию середины XIX чтобы посмотреть какая табачная упаковка существовала тогда у производителей того времени. К сожалению, подобные артефакты сохранились в единичных экземплярах. И, в большинстве случаев, это обёрточная бумага — русских сигарных коробок как таковых, атрибутированных серединой XIX века, нам не встречалась.
В качестве примера промышленного дизайна упаковки Николаевский эпохи можно посмотреть на обёрточную бумагу от сигар некой А. Андриановой из Москвы, относящейся судя акцизным бандеролям к 1840-м годам.
Это довольно незатейливая упаковка, весь дизайн коей – это рамка и простой текст на русском и французском языках. Схожая упаковочная бумага была и у производителей табака и папирос тех лет. За исключением объема текста (это, как правило, описание продукта и регалии фабрики) и изображения медалей с выставок, а также различных гербов и/или эмблем.
Также можно обратить внимание на упаковку сигар табачной фабрики В. Гофрена (бывшей фабрики Мартина Неслинда в Санкт-Петербурге, в доме которого в одно время жил Михаил Достоевский — см. Она также довольна проста и информативна как упаковка сигар вышеупомянутой Андриановой.
Вывод напрашивается сам собой: самым распространённым типом упаковки для сигар в России середины XIX века (а значит, и для продукции фабрики Михаила Достоевского) были не только «роскошные» и дорогие для своего времени клееные картонажи с простой цветной росписью, но и обычные свертки-вязанки. В нашем климате такая защита была необходимостью, но во что именно их заворачивали — в вощёную, обёрточную бумагу, газету или картон — остаётся только гадать.
Что было дальше…
Первый технологический аналог современной складной коробки появился в США лишь в 1879 году, когда американский изобретатель Роберт Гейр случайно открыл способ быстрой механической вырубки и сборки картона, что произвело настоящую революцию в мировой торговле, в том числе и в табачной индустрии.
Американские сигарные фабрики стали заказывать миллионными тиражами самосборные коробки из тонкого матового серого или белого картона. Они поставлялись в виде плоских заготовок и собирались вручную за секунды без клея, что экономило не только средства, но и время на сушку. На верхнюю крышку машинным способом наносился простейший логотип бренда. Внутри не было ни кальки, ни лент, ни кедровых прослоек.
Для удешевления логистики тысячи мелких табачных производств (особенно в Пенсильвании и Нью-Йорке) мгновенно отказались даже от дерева в пользу складного картона, упаковывая в такие коробки по 50 и 100 сигар машинной скрутки. Чтобы покупателя не отталкивала дешевизна, белый или серый картон снаружи полностью обклеивали тонкой бумагой с принтом, имитирующим фактуру дорогого испанского кедра. Эту традицию можно заметить и сегодня в оформлении коробок кубинских сигар Partagas.
Стоит отметить, что конец XIX – начало XX века стал этапом подлинной революции цветной полиграфии, особенно в части литографии. Технологический прорыв превратил утилитарный способ печати в высокое искусство и основу массовой визуальной культуры. Классический дизайн картонных коробок исторических кубинских марок стал настоящим памятником эпохи. На них красовалась многослойная хромолитография, конгревное (объемное) тиснение и настоящая позолота. В период расцвета появился и внутренний вкладыш — Vista— с изображением золотых медалей, завоёванных брендами на всемирных выставках, а также с пейзажами табачных полей и романтизированными сюжетами.
Можно сказать, что скоропостижная смерть Михаила Михайловича Достоевского в 1864 году произошла в преддверии технологической революции. Заботу о фабрике и долгах брата взял на себя Фёдор Михайлович Достоевский. Писатель честно пытался вникнуть в тонкости табачного дела, чтобы обеспечить вдову и детей брата, но коммерческий талант не был его сильной стороной. Вскоре фабрика, не выдержав натиска кредиторов и конкурентов, была продана. О том, как могло развиваться сигарное производство Достоевских, если бы оно сохранилось, можно только гадать.
Касаемо табачной фабрики «Лаферм», то в 1869–1870 годах дело барона Гупмана де Балбелла переросло в паевое товарищество, а после переезда в собственные корпуса на Васильевском острове производство вышло на новый уровень, начав в 90-е годы XIX века выпускать дорогие сигары, сигариллы и папиросы и в тех самых жёстких картонных пеналах. Эти коробки оклеивались плотной глянцевой бумагой с золотым тиснением и многоцветной литографией, а внутри продукция бережно перекладывалась калькой или тонким пергаментом. Предприятие успешно работало в Санкт-Петербурге / Петрограде до падения монархии в 1917 года, а в октябре 1918 года было национализировано советской властью и переименовано в 1922 году в «1-ю Государственную табачную фабрику», а позже стало известно как Табачная фабрика им. Урицкого.
Отсутствие артефактов в истории русской сигары — это не случайность, а её главная характеристика. В отличие от западной традиции, где сигара часто воспринималась как предмет коллекционирования или символ статуса, что способствовало сохранению дорогих коробок из кедра, русская массовая сигара была продуктом «сиюминутного настроения».
Заполнение «белых пятен» не через поиск потерянного предмета, а через понимание логики эпохи, позволило, не столько описать «вещь», сколько коснуться «системы», в которой эта вещь существовала. Сигара в России XIX века не являлась какой-то роскошью, а обычным потребляемые продуктом, упаковка которой была настолько утилитарной, что её практически не хранили. Это был оригинальный и иногда красивый, но «расходный материал» русской табачной индустрии. Сам факт того, что картонных коробок фабрики Достоевского не осталось, уже сам по себе парадоксально доказывает масштаб производства.
Отрадно, что современная упаковка русских сигар «Достоевскiй» стала нынешним воплощением «роскошного» сигарного картонажа XIX века, как переосмысление прошлого с добавлением технологических элементов оформления уже нашей эпохи.
Дмитрий Грибов и Михаил Пашаев
Специально для CIGARTIME ©
БУДЬТЕ ПЕРВЫМИ! ВСЕ АНОНСЫ ПУБЛИКАЦИЙ — НА НАШЕМ TELEGRAM КАНАЛЕ
